Усадьба при Мамонтове
Спустя 11 лет, весной 1870 года, усадьбу Аксаковых приобрел
строитель ярославской железной дороги, любитель и покровитель
искусства и театра, человек необычайной энергии — Савва Иванович
Мамонтов (1841—1919).
С этого момента начинается новый период расцвета усадьбы Абрамцево,
переданной как бы по эстафете из рук страстного любителя театра
Сергея Тимофеевича Аксакова в руки беззаветно проданного искусству и
театру Савве Ивановичу Мамонтову.
Но если вокруг С. Т. Аксакова группировался главным образом
литературный круг, то возле С. И. Мамонтова создается особый
«Абрамцевский», или «Мамонтовский», кружок из художников, артистов и
музыкантов. В непринужденной атмосфере дома Мамонтовых свободно
развивался их талант. Кружок объединяло общее стремление к
совершенствованию русского национального искусства, опирающегося па
народное творчество и его художественные традиции.
Богато одаренный от природы, хорошо знающий музыку, обладающий
прекрасным голосом, занимающийся скульптурой, Мамонтов приглашает в
Абрамцево своих друзей — выдающихся русских художников. В
Мамонтовский кружок входили: И. Е. Репин, В. М. Васнецов, В. Д.
Поленов, В. А. Серов, К. А. Коровин, И. С. Остроухов, М. А. Врубель,
М. В. Нестеров и другие.
Горький писал о С. И. Мамонтове: «Мамонтов хорошо чувствовал
талантливых людей, всю жизнь прожил среди них, многих, как Федор
Шаляпин, Врубель, Виктор Васнецов — и не только этих,— поставил на
ноги, да и сам был исключительно, завидно даровит».
Значительную роль в этом кружке играла и жена Мамонтова — Елизавета
Григорьевна. С ее портретов работы Репина и Васнецова па нас смотрит
проницательным, ласковым взглядом обаятельная в своей простоте и
задушевности русская женщина, сумевшая стать нравственным центром
всего многочисленного кружка.
Из переписки художника В. А. Серова видно, какое глубокое чувство
вызывала в нем своей лаской и внимательностью Е. Г. Мамонтова. «Ты
ведь знаешь, как я люблю Елиз(авету) Григорьевну), т. е. я влюблен в
нее, ну как можно быть влюбленным в мать. Право, у меня две
матери»,— писал он своей невесте О. Ф. Трубниковой 5 января 1887
года.
М. В.
Нестеров в своих воспоминаниях, помеченных 1918 годом, писал о
Елизавете Григорьевне: «Какое счастливое сочетание большого ума и
большого сердца! Какое редкое равновесие того и другого!..».
