Архитектура
Вот
Поленов, всегда горячо откликающийся на все интересные начинания.
Рядом с ним среднего роста с длинными кудрявыми волосами и лукавой
улыбкой Репин. Дальше — высокий, худощавый Васнецов, словоохотливый
и остроумный, радостно хватающийся за любую возможность творческой
работы — будь то картина, декорация, эскиз костюма или архитектурный
чертеж задуманной церкви. Здесь же молодые — Серов, Коровин,
Остроухов.
Эти
чтения служили переходной ступенью к домашним спектаклям, а от них —
к созданию «Частной оперы», сказавшей новое слово в театральном
деле.
Режиссерская работа Мамонтовского театра над выразительностью,
«внутренней наполненностью» оперного образа шла вразрез с
установившейся условностью итальянской оперной традиции, где главное
внимание обращалось на вокальную сторону. Массовые сцены Мамонтов
строил, нарушая все старые каноны. Он требовал, чтобы толпа жила на
сцене, ставил хористов спиной к публике и дирижеру, предвосхищая
таким образом постановки массовых сцен в Художественном театре
Станиславского. Короче говоря, он начал создавать русский
исполнительский стиль в опере, блистательно выразившийся в
творчестве Шаляпина. Театру в музее посвящена отдельная экспозиция.
Остается сказать еще о том, что во времена художников в Абрамцевском
парке появился ряд новых построек. В 70-х годах прошлого века в
русской архитектуре начались попытки создать новый стиль, используя
традиции древнего народного творчества. Образцом для этого стиля
послужили старинные крестьянские рубленые избы с резными
украшениями.
Примером таких попыток в Абрамцеве являются две постройки:
«Студия-мастерская», сооруженная по проекту архитектора В. А.
Гартмана в 1873 году, и «Баня-теремок» — по проекту архитектора И.
П. Ропета (настоящая фамилия — Петров) в 1874 году.
Однако механическое перенесение в архитектуру деталей, характерных
для вышивок и полотенец, без проникновения в сущность народного
творчества, нельзя признать удачным. Сами Мамонтовы остались
недовольны постройками Гартмана. Что же касается постройки Ропета,
то она весьма характерна для художественных исканий того времени и
служит прекрасным образцом так называемого «ропетовского» стиля.
